— Товарищ секретарь, почему я должен дежурить в райкоме, когда другие уходят в отряды истребителей? — жаловался молодой парень. — Стрелять я умею. Я хочу драться, хочу на фронт.
— А разве в райкоме не нужен хороший стрелок? — отвечала Айя. — Если ворвется банда хулиганов, негодяи из пятой колонны, кто с ними будет драться? Такая возможность не исключается. И потом, думать, что война кончится в одну неделю, не приходится. Ты еще успеешь навоеваться.
— Товарищ Рубенис, пустите нас тоже в истребители или в какую-нибудь часть рабочей гвардии, — просились девушки. — Мы окончили санитарные курсы и можем оказать первую помощь.
— А комитет без людей останется… — улыбалась Айя. — Что это с вами случилось? Хотите меня одну оставить? Разве со мной так плохо?
— Не в этом дело, товарищ Рубенис, но у нас здесь мало работы.
— Потерпите, друзья, — убеждала их Айя. — Придет время, все пойдете на фронт. Пойдем все вместе. Ведь вы возьмете меня с собой?
После этого они немного успокоились и некоторое время оставались на своих местах, пока не загудели сирены воздушной тревоги и не стали падать бомбы… Никто, конечно, не пошел в убежище; все столпились у окон.
— Это «юнкерс», мерзавец, я узнаю по гуденью мотора… Сбросил бомбы в районе Железного моста.
— Опять сбросил… На станцию Земитана или на ВЭФ. Эх, побежать бы, узнать, как там!..
— Бомбит в Задвинье, наверно аэродром. Смотри, смотри, один фриц загорелся. Падает. Молодцы зенитчики!