— Что? Снова парашютисты? Десант? Вот как? — и вешал трубку.
Прекрасный, героический пролетариат Риги… Когда настал час серьезных испытаний, он пришел со своим чистым и мужественным сердцем и сказал: «Будем драться до последней капли крови. Давайте оружие, давайте задания. Покажем Гитлеру, кто мы такие!»
Рабочая гвардия взяла на себя охрану заводов и фабрик и снова встала на зоркую вахту, готовая до последнего вздоха защищать жизнь, начавшуюся с 17 июня 1940 года. Сейчас, когда над этой жизнью нависла грозовая туча, рабочие еще яснее почувствовали, как она дорога им. Им не нужно было раздумывать и взвешивать, они не спрашивали, что означает эта война, — они это знали.
Героические струны 1905 года снова зазвучали в их сердцах. Как только на пороге Латвии раздался топот подкованного сапога немецкого юнкера, сразу же воспрянул бессмертный дух латышских стрелков. С первым порывом бури вековая вражда и ненависть вспыхнули мощным пламенем, и новый латыш — советский латыш — вступил в смертный бой.
Поздно вечером Айе позвонил Юрис:
— Как ты себя чувствуешь, дружок? Долго еще проработаешь?
— Юри, — укоризненно прозвучал голос Айи. — Ты ведь знаешь, какое сейчас время.
— Знаю, знаю. Я только хотел сказать, что домой нынче не приду. Эвакуируем две фабрики и готовую продукцию. Мне надо самому проследить, как идет дело.
— Если выберешь время, позвони еще раз ночью. Я тоже здесь останусь до утра.
И снова она забыла обо всем, отдавшись работе. Какой великолепный народ ее комсомольцы, какие бесстрашные, кристальные сердца! Как они рвались на самую трудную, самую опасную работу…