«Ты ждал бури, стремился к трудностям и большим боям — и все это пришло, — думал Ояр. — Теперь все это есть у тебя. Что тебе еще нужно? Гори, кипи, живи десятью жизнями».
Его сердечная рана больше не ныла. В первый же момент, как только его сознания коснулось обжигающее слово «война», он приготовился к опасностям, к окопной грязи и к боевой горячке. Личная жизнь отступила за кулисы, даже любовь казалась мелочью. Ояр думал свою думу, но об этом же думали и тысячи лиепайцев, сотни тысяч и миллионы людей по всей советской земле: «Когда придется впервые встретиться с врагом и как это будет?» Он хотел, чтобы это произошло скорее, сейчас… Ведь они уже готовы.
Рота Ояра получила новенькое оружие. Ребята очистили его от смазки и в несколько часов научились обращаться с ним. То, на что в обычнее время тратили месяцы, сейчас приходилось осваивать за день.
Время шло. Провожаемый воем сирен, первый день войны угас за горизонтом. Жарко пылало небо на закате. Воды Балтики дремали всю летнюю ночь. Следующий день снова принес с собой зной и духоту. Впечатление неожиданности уже прошло. Люди знали о том, что происходит в мире, а если бы кто и забыл, достаточно было появиться над городом вражеским бомбардировщикам — и они напоминали о том, что идет война.
Вечером 23 июня рота Ояра Сникера заняла позиции неподалеку от дороги Лиепая — Гробини. Перед ними тянулась широкая полоса лугов, вдали — спокойная гладь Лиепайского озера. Птицы спешили к своим гнездам, изредка на дороге показывался запоздалый прохожий. Упираясь в небо церковными башнями, раскинулся позади красивый мирный город. Ояру показалось, что он попал в ночное: эту иллюзию создавало пофыркивание пасшихся на лугу лошадей, неторопливая беседа расположившихся на краю канавы людей, вечерняя прохлада. «Неужели это так просто? Кругом тишина и покой. Смертельная гроза где-то далеко-далеко…»
Уже смерилось. Ояр обходил позиции роты и вглядывался в сгущающуюся темноту. Вдруг он остановился.
«Не огонь ли это? Или свет прожектора?» — про себя сказал он.
— Это фара, товарищ Ояр, — отозвался из темноты чей-то голос. — Машина или мотоцикл.
Теперь они увидели и другие фары. Как волчьи глаза, светились они в темноте и двигались длинной вереницей по шоссе в сторону города. Вскоре стал слышен и треск моторов.
— По местам, товарищи! — крикнул Ояр. — Приготовить оружие к бою. Это немцы.