«Немцы идут!» Электризующая весть пробежала по цепи бойцов. Как порывом ветра развеяло мирное настроение. Со всех сторон слышалось щелканье затворов. Каждый старался поудобнее и выгоднее устроить свою позицию на пригорках, откуда все было видно как на ладони. После этого наступила тишина, полная, напряженная тишина. Прямо перед ними тянулось цементированное шоссе. Ближе и ближе подвигались яркие волчьи глаза, моторы тарахтели, фыркали и постреливали. На каждом мотоцикле сидело по три солдата, на прицепе стоял пулемет. На фоне бледного неба тянулся ввысь черный силуэт церкви Анны. Взгляды едущих были направлены в одну сторону — вперед, на погруженный в сумрак город. Избалованные прогулкой по Европе, окруженные ореолом непобедимости, они снова взирали на один из городов, который спокойно лежал перед ними, как бы ожидая часа своего унижения.
Мотоциклы быстро катили вперед. На некотором расстоянии за ними шли открытые грузовики с пехотой. По четыре в ряд сидели гитлеровцы с автоматами и винтовками в руках. Аккуратно и чинно, как оловянные солдатики на параде, двигалась колонна победителей на восток.
И вдруг все кончилось. И безукоризненный порядок, и согласный железный ритм движений, и присущая застывшим рядам солдат симметрия. Когда колонна поровнялась с позициями лиепайцев, сурово и бесстрашно зазвучал голос героического города:
— Нет, не сдаюсь!
И пригорки заговорили. Одновременно заговорили десятки автоматов и винтовок. Начался бой.
6
Они не смотрели на часы, когда раздались первые винтовочные залпы. Они не смотрели на них и тогда, когда все уже кончилось. Поэтому им трудно было сказать, сколько времени продолжался бой. Может быть, час, а может быть, всего несколько минут. Когда прозвучал последний выстрел, на шоссе не осталось ни одного живого врага. Грудами лежали в канавах мотоциклы, люди и лошади. Позже стало известно, что в вылазке 23 июня со стороны гитлеровцев участвовали, кроме моторизованных частей, кавалерийское соединение, сброшенный незадолго до того воздушный десант и группа айзсаргов. Никому из врагов не удалось попасть в Лиепаю, и лишь немногие спаслись бегством. На месте боя осталось восемьсот убитых гитлеровцев. С нашей стороны в бою участвовали несколько пехотных подразделений, курсанты военно-морского училища, тосмарцы и рота Спикера. Плечом к плечу бились кадровые бойцы Красной Армии и военно-морского флота и пролетариат Лиепаи, оказавшиеся достойными друг друга боевыми товарищами.
Победа! Это слово как на крыльях облетело цепи бойцов, достигло города, заставило радостно и гордо забиться все сердца. Для защитников Лиепаи слово это стало новым источником силы. Надменная гитлеровская армия, слава о непобедимости которой бежала впереди наступающих рот и дивизий, гипнотизируя и парализуя всех малодушных, проиграла свой первый бой за Лиепаю.
Вера в возможность победы десятикратно увеличивала силы каждого бойца: это был цемент, превращающий коллектив в монолитную скалу.
Ояр снова обходил расположение своей роты, проверял, кто остался в строю. Трое раненых — вот и все потери, девушки-санитарки уже ухаживали за ними.