— Все здесь? — тихо спросил Ояр.
Первым отозвался Акментынь, потом кузнец Звиргзда с «Красного металлурга», кашлянул молодой техник Натансон, только месяц тому назад отпраздновавший свою свадьбу. Не было лишь Луяна, бухгалтера с фабрики.
— Убит, — сказал Акментынь. — Мы бежали рядом, пуля попала ему в голову.
Они подождали — не послышится ли стон раненого, и внимательно вгляделись в ночную темень. Все было тихо.
— Кажется, это последний пояс огня, — прошептал Ояр.
— Мне тоже так кажется, — подтвердил Акментынь. — Немецкие посты между морем и озером. Если это так, мы вышли из окружения.
— Бедный Луян, — сказал Натансон. — В самый последний момент… Если он не убит, они его прикончат.
— Еще неизвестно, как мы выберемся, — мрачно покачал головой Звиргзда.
— Если промешкаем здесь до утра, немцы нас наверняка сцапают, — сказал Ояр. — Пошли, товарищи.
Они шли всю ночь, сначала на север, потом на северо-восток, и к утру достигли лесного массива, через который проходило шоссе. Метров за сто от шоссе, в густом ельнике, выбрали место для отдыха, растянулись на мягком мху и заснули как убитые. Спали они целый день, изредка просыпаясь на мгновенье, переживая еще раз во сне события прошедшей недели. Моторизованная немецкая колонна у шоссе, идущие по открытому полю цепи пехоты, горящий город, убитый посреди улицы мальчик, вой сирен и омерзительный гул «юнкерсов»… Все горит, все звенит, воет. Черный дым и красное пламя заволакивают мир… Какая-то женщина бежит по улице и громко хохочет, машет руками и хохочет без конца. Потом она исчезает, и у моста через канал Ояра встречает Рута. «Где ты так долго пропадал? Я ждала тебя весь день. Пойдем домой, Ояр… Тебе надо принять ванну, ты такой грязный…» — но и сама она вся серая от дыма. Непонятно, как она сюда попала, в эту мрачную пустыню. На ней черное атласное платье. И снова гром, снова и снова виденья. Смерть ходит по полю и собирает ягоды. Длинными, костлявыми пальцами собирает бруснику и бросает себе в рот.