Когда Ояр проснулся, солнце уже садилось между стволами деревьев. Приближался вечер. Автомат намял бок. Поодаль, на гнилом пне, сидел Акментынь и, улыбаясь, глядел на Ояра.
— Хорошо выспался? Пора вставать. Дорога у нас дальняя.
Ояр поднялся на ноги и стал потягиваться. Ужасно хотелось есть, но напрасно он обыскивал свои карманы. Последние крошки были съедены еще вчера.
Акментынь продолжал улыбаться.
— Что, урчит в животе? Своей порции требует? На, испей водички.
Он протянул Ояру плоскую алюминиевую флягу. Свежая, вкусная вода…
— Где ты ее достал? — спросил Ояр, сделав несколько глотков. Сразу стало легче, только голова была еще тяжелой от долгого сна.
— Тут недалеко есть маленькое озеро, — ответил Акментынь. — Слышу, в той стороне запел петух, даже разбудил, стервец. Где петух, там должен быть и дом. Я пошел поглядеть. Так и есть: малюсенькая хибарка на самой опушке, на лавочке кот и старая бабушка. «Как же ты, бабуся, одна здесь живешь? Где же молодежь?» — спрашиваю. «Эх, сынок, ничего не поделаешь — война ведь. Сын с дочерью ушли с Красной Армией». — «А ты чего же не ушла?» — «Да так уж, сынок, кому-нибудь надо за домом присмотреть. И куда уж мне, с моими старыми ногами? Не хочется помирать посреди дороги. Лучше уж на своем дворе».
— Новоселы? — спросил Ояр.
— Ясно. Старушка дала целый каравай хлеба, наложила в берестянку творогу. И еще накормила. Так что этот хлеб вам троим.