8-11 июня 1861 г., Нижний Новгород:
Я так слова о. Феодора: а ведь я теперь на покое, понимаю не как иронию; ты ведь знаешь, что он о том и старается, чтобы поправить нашу современную болезнь: у нас и самое дело превратилось в одну бестолковую пустозвонную фразу, форму; он старается всякую форму даже исполнить в настоящем духе, восстановить и выполнить на деле потерявшийся от частого бессмысленного употребления смысл фразы; так и в этом выражении на покое, употребляемом о монахах, отказавшихся от всех должностей, он видит не простую общепринятую бессмысленную фразу, а обращает внимание на смысл ее и видит в ней требование -- душевного покоя; потому-то он и подчеркнул это слово; подобным же образом он подчеркнул слово по отчеству, где спрашивает, как зовут по отчеству Морошкина14.
В. В. Лаврский Ал. И. Дубровиной,
16-21 июня 1861 г., Нижний Новгород:
Если бы ты знала, как я тебе благодарен за твой драгоценный подарок! Ах! -- о. Феодор... он сидит как живой; мало того, что в чертах лица сходство безукоризненное, но его поза, а главное -- выражение этого лица; фотографии здесь, что с ней так редко случается, удалось уловить в выражении глаз его душу -- настроение, в котором он был, когда снимали портрет, и которое мне в нем так знакомо; это одна из минут его созерцательно-страждущего состояния, когда он обыкновенно так долго и упорно молчит; кажется, глядя на портрет, так и ждешь, что он сейчас тяжело-тяжело вздохнет.
Ал. И. Дубровина В. В. Лаврскому,
27 августа 1861 г., Казань:
И я благодарю за письмо о о. Феодоре15. Бедный наш о. Феодор, он, верно, под началом живет там.
В. В. Лаврский Ал. И. Дубровиной,
21 ноября 1861 г., Нижний Новгород: