(Апр. 23 и 24-го, 1855 г.). "Что за дивные лекции читал нам о. Григорий о Книге Иова. По направлению и духу -- это лекции о. Феодора; он в Московской академии преподавал Свящ. Писание и отдал свои записки о. Григорию. Итак, мы будем иметь на Ветхий Завет прекрасные записки".
По всей вероятности, это и были лекции о. Феодора о Книге Иова не в переделке, близкой к подлиннику только "по духу и направлению", а буквально то самое, что впоследствии о. Феодором было напечатано. Начинающему бакалавру, каким был тогда о. Григорий, не так легко было писать что-нибудь свое в духе и направлении о. Феодора. В том же духе и направлении читал нам о. Григорий впоследствии характеристику четырех Евангелий, по руководству Церкви Православной, усвоившей евангелистам символы орла, льва, тельца и человека41. Это была, по-видимому, уже самостоятельная работа о. Григория, только по руководству о. Феодора. Ни в печати эти характеристики не являлись, ни в рукописи не найдены.
(1855 г., мая 1-го). "Еще новость: о. Феодор прежде просил только письмом у Преосвященного увольнения, но наконец решился проситься формально. Он принимает теперь от ректора Семинарии Иосифа Ивановский монастырь, в котором голодает 6 монахов братии (Ивановский монастырь близ Кремля на площади). Иосиф уезжает куда-то лечиться".
"Наш о. Феодор прежде попросил частным письмом у Преосвященного позволения подать просьбу об увольнении его от Академии. Преосвященный, как уже Вам известно это, не согласился на его просьбу, позволил ему съездить, если нужно, и пожить в его любимой Раифской пустыни, но не оставляя академической службы. Наконец о. Феодор не вытерпел, подал формальную просьбу об увольнении и -- нет причины, по которой бы могли удержать его. Итак, по всей вероятности, нам не удастся послушать этого замечательного наставника-энтузиаста. Ему предлагали в управление Ивановский монастырь; он отказался, "потому что, -- говорит он, -- это все равно, что жить и в Академии"".
(Мая 15-го 1855 г.). "У нас в городе ходит предположение, что когда совершенно уволят ректора семинарии Казанской Иосифа, то на его место переведут о. Серафима. В таком случае прямое место в инспекторах быть о. Феодору; и -- говорят -- он едва ли откажется. Как видно, академический воздух и амосовские печи, на которые жаловался о. Феодор, были выражения более метафорические, а истинная причина его желания оставить Академию -- в том направлении, какое он видит здесь, -- в направлении формализма, видимости, буквального исполнения закона или, как он выражается, в направлении фарисейства. Воплощение этого направления он видит в о. Серафиме; с ним-то именно он и не сошелся. Между тем о. Феодор -- истинный подвижник, постничество его чрезвычайное; от своей милостыни он постоянно в долгах".
(Мая 22-го 1855 г.). "Ныне (в Духов день) у нас служил о. Феодор, а это -- большая редкость".
До своего инспекторства он мог служить только тогда, когда не могли почему-нибудь служить в академической церкви архимандриты, старшие его по службе, -- о. ректор и о. инспектор; потому что архимандритам не только вдвоем, но и втроем служить было не принято, и младшие, когда в Академии служил старший, если не хотели оставаться неслужащими, должны были отыскивать себе для служения какую-нибудь другую церковь, если не получали приглашения служить в какой-нибудь приходской церкви, служили в одном из монастырей Казани, где монахи тоже не всегда рады бывали служению архимандрита, так как оно не убавляло, а прибавляло для них труда священнослужения: без архимандрита служил бы один иеромонах, а с архимандритом нужно было служить двоим; зависимость в экипаже и лошадях от выезда других академических архимандритов тоже делали затруднение для о. Феодора в отыскивании места служения вне Академии. Все это должно было для о. Феодора делать тоже не совсем приятным его положение в Казанской академии до инспекторства, как лишнего архимандрита. Лишаться общения в трапезе Господней из-за того, что негде было служить, -- это не могло не огорчать его.
(Июня 5-го 1855 г.). "В среду около вечерен приехал Преосвященный (архиепископ Григорий, отпущенный из Петербурга, где он присутствовал в Святейшем Синоде)... Ныне о. ректор и о. Феодор приглашены были служить с ним и потом -- к его обеду. У нас служили только о. Вениамин и о. Григорий; о. Серафим был в Академии, но не служил -- вероятно, по болезни (за несколько дней перед тем он даже по должности инспектора не принимал студентов). Но и он, и о. Вениамин, и о. Григорий тоже обедают у Преосвященного... О. Феодор недавно сказал в классе по поводу прочтения некоторых студенческих сочинений, что здесь очень много людей с превосходными дарованиями -- ив начале, и в середине, и в конце списка".
(Июня 17-20-го 1855 г.). "Ныне надеюсь сходить к обедне -- тоже на кладбище. (Кладбище в Казани очень близко от Академии -- против окон ее, и отделяется только полем, представляющим собою неправильный многоугольник.) О. Феодор ныне уже не ходит туда; он живет в Ивановском монастыре, который принял на время отлучки о. ректора семинарии; вот уже неделя с лишком, как он переехал туда".