Зато русский был смышленее в выборе величания. Как звали отца Гаиды, кто его знает! Деспот ей отец, брат, друг, все, все… Чего ж лучше, Андреевна! Поди-ка кто другой, выдумай!.. «Сейчас видно, что тонкая штука», — сказала бы Гоголева городничиха.
— Спасена! Спасена! — кричал деспот морейский. — И вот спаситель! — прибавил он, указывая на Антона.
— Чем же позволила захворать сударушка?
— Покушала неловко (тут он показал на желудок, делая кислую ужимку)… Теперь все прошло, все ладно, ребята! Ну-ка, по-византийски за здоровье лекаря! Чашник, лучшего фряжского вина!
На этот возглас оловянники очнулись, стопы и ковши тронулись и заговорили в руках пировавших.
Русские гости возложили на себя крестное знамение.
— Во здравие немчина Онтона! — сказали несколько голосов по-русски.
— Благ ему от росы небесный и от тука земного! — примолвил дьяк Бородатый.
— За здоровье нашего Антона! Он наш, он нам родной по воспитанию! — вскричали итальянцы.
— Наш грек привез его сюда, он сберег розу нашего царского сада, он и нам не чужой! — воскликнули греки.