— Мне самому полюбилась, — иронически возразил Антон, — не отдам и за царство.
— Отнимем силою, — закричал Даньяр, воспламеняясь.
— Отнимем силою, — повторил Каракача, привстав с постели.
— Для этого нет силы на свете. Вспомните, вы не в Касимове.
— Мой Касимов там, где я с своими батырями, — сказал Даньяр, — и в Москве я царевич. Мало тебе этого, так я на девку возьму дарный лист от моего благоприятеля Ивана Васильевича.
— Великий князь обещал мне любую дочь боярскую за лечение твоего ж сына. Твой сын здоров, так я выбираю дочь Образца.
— Мой сын был бы здоров и без тебя. Мы звали тебя только в угоду Ивану Васильевичу.
— Что с ним долго толковать, батька, — закричал Каракача. — Я здоров, мне он не нужен более. Позови татар наших, да и в кнутья его до ворот.
— Кто до меня дотронется, не останется жив, — сказал с твердостью Антон, хватаясь за стилет, с ним неразлучный. — Господин дворецкий, неужли ты, доверенное лицо великого князя, поставленный здесь для того, чтобы исполняли мои приказания, допустишь оскорбить меня в доме безумных татар.
Видя, что пламя, которое зажег, готово было превратиться в неугасимый пожар, Русалка начал его тушить. Прорвет без него, тем лучше, лишь бы себя вывести из беды! Он подходил то к отцу, то к сыну, умолял их укротить гнев свой, заверял, что дело обойдется и без насилия, что он, усердный их слуга, потеряет голову, если государеву лекарю будет нанесена обида, что он лучше советует просить лекаря отступиться от своей невесты в пользу царевича. И к Антону обращался с молением не сердить татар и, хоть для виду, для часу обещать уступку. Выздоровеет поганый татарчонка, все опять придет на свое место.