Страдала, томилась, сохла, наконец не выдержала… наложила на себя руки.

Не спрашивайте меня, как это было.

Вы знаете по истории, что казнь врача привела в ужас всех иностранцев, живших тогда в Москве, что Аристотель бежал было в свою землю, что «князь великий пойма его и, ограбив, посади на Онтонове дворе за Лазарем святым», что художник исполнил обет свой — докончил храм Успения пресвятой богородицы. Но что после сделалось с ним, с сыном его, куда след их девался — нигде не отыщете. Напрасно сердце ваше спрашивает, где лежит прах их… Бог весть!

Грустно, очень грустно.

Вы, конечно, не спросите меня о будущности Хабара Симского.[243]Вы, конечно, не спросите меня о будущности Хабара Симского. — Хабар-Симский — крупный военачальник XVI века, возведенный при царе Василии Ивановиче в сан боярина. Говоря об освобождении Хабаром-Симским Нижнего Новгорода, Лажечников имеет в виду успешное отражение этим полководцем превосходящих сил казанского хана Менгли-Гирея, осадившего город (1505). Под «спасением нашей чести в Рязани» Лажечников подразумевает блестящую победу, одержанную Хабаром-Симским во время вторичного нашествия хана Менгли-Гирея на Россию. Сердцу каждого русского должны быть очень знакомы освобождение Нижнего-Новгорода от врагов, спасение нашей чести в Рязани, осажденной татарами при Василии Иоанновиче, и другие подвиги знаменитого воеводы.

Мы забыли сказать, что в день казни Антоновой родился Иоанну внук, Дмитрий Иванович.

Думаем, нужно еще прибавить к заключению нашей повести, что место лекаря Антона при дворе великого князя заступил, по рекомендации Поппеля, мистра Леон, родом жидовин; что этот мейстер лечил и залечил Иоанна младого и за то казнен всенародно[244]…мистра Леон… этот мейстер лечил и залечил Иоанна… и за то казнен всенародно… — Исторический факт. Таким образом, участь немчина Антона не была исключением для своего времени. на Болвановке, за Москвой-рекой. Об этом никто не жалел: поделом была вору мука!

Перенесемся теперь в немецкие земли.

Поппель, возвратясь ко двору своего государя, спешил обрадовать дядю вестью о смерти его однофамильца.

— Несчастный! — закричал барон вне себя. — Это был сын мой. Я убийца его. Проклинаю тебя вместе с собою!