— Да, государь, переведя кровь одного в жилы другого, — отвечал Антон.
У Мамона губы побледнели и затряслись; борода крошечного дьяка запрыгала.
— Не шути с властителем, — сказал Аристотель своему молодому другу. — Мудрено ль, что он захочет испытать это ужасное средство над своими боярами!
— Впрочем, — продолжал врач, — способ, о котором я упомянул, требует большой осторожности и потому опасен. В последнюю свою болезнь папа Иннокентий Восьмой[141]Иннокентий Восьмой — римский папа в 1482—1492 годы. хотел прибегнуть к нему. Сделали сначала опыт над тремя десятилетними мальчиками; но как опыт не совсем удался и дети умерли, то и святой отец не соизволил подвергнуться ему. Остается многожелчному быть как можно смирнее и уступчивей, а тому, у кого недостает желчи, более приводить кровь свою в движение.
Знаниями и объяснениями врача остался великий князь очень доволен. Почему и отдал Мамону приказ, чтобы все жители Москвы, в случае каких-либо недугов, немедленно являлись к дворскому лекарю или посылали за ним, показывали ему тотчас язык и подавали руку. Для ослушников прибавлена оговорка.
— К делу, у меня свой больной, — сказал Иван Васильевич, — не вылечишь ли его?
Он встал с своего кресла и подошел к попугаю. Придворный крылатый льстец был в самом деле болен; у него сел типун на языке. На него указал Иван Васильевич лекарю, прибавив, что Фоминишна очень любит его.
Антон покраснел и колебался было, исполнять ли ему прихотливую волю великого князя; но, убежденный взором Аристотеля и мыслью, что женщине, слабому, нежному созданию, дорог ее любимец, отвечал:
— И этому надо посмотреть язык.
— С Новгородом и Ордою сладили, — сказал великий князь, — а тут, не взыщи, невелика птичка, да не заставишь сделать, чего не захочет. Разве послушается княгиню, которую очень любит.