— Спроси, сколько лет проживет она, — шепотом сказал великий князь Аристотелю.
— Много, много месяца три, а может быть только до весенних вод, — отвечал Антон. — Ей не помогут никакие лекарства — кровь верный передовой смерти.
Ответ был передан Ивану Васильевичу так тихо, что Борецкая не могла его слышать; но она махнула рукой и твердо вымолвила:
— Я знала прежде его…
— Послушай, Марфа Исаковна, хочешь? переведу тебя на свободу в другой город.
— В другой город?.. в другую сторону?.. Бог и без тебя позаботится.
— А я хотел было отправить тебя в Бержецкий верх.
— Правда, там была земля наша… Хоть бы умереть на родной земле!
— Так с богом! Молись там на всей воле, строй себе церкви, оделяй нищую братью — казну твою велю отпустить с тобой — и не поминай великого князя московского лихом.
Она улыбнулась. Видали ль вы в устах человеческого черепа что-то похожее на улыбку?..