— Прощай, более не увидимся, — произнес великий князь.
— Свидимся на суде божьем, — был последний ответ Борецкой.
Задумчиво отошел великий князь от тюрьмы ее, задумчиво, не оглядываясь, прошел мимо отделений других пленников, и когда пахнул на него свежий воздух, он перекрестился на ближнюю церковь и примолвил:
— Будешь разве судить раба твоего Ивана, а не князя московского.
В это время с крыльца черной избы открылся перед художником вид места, на котором предполагалось строить храм Успения. И он задумался, улетев туда мыслью и сердцем.
— Знаешь ли что, Аристотель? — сказал ему великий князь, положив ему руку на плечо: — Наготовь мне поболее таких рогаток. Ночью велю ими запирать улицы от пьяных и недобрых людей.
Будто с неба в грязь упал художник; он покраснел и побледнел, взглянул на своего товарища и — ни слова.
Дорогою рассказал он Антону, кто такая была Марфа Новгородская и почему с нею умер на Руси дух общины[149]…почему с нею умер на Руси дух общины… — Автор имеет в виду республиканский строй Великого Новгорода с его верховной властью общего народного собрания — «веча»., из Германии занесенный в Новгород и Псков духом торговли; но не сказал, о чем были последние слова великого князя.
— Иоанн не всегда ли так отпевает своими милостями? — заметил лекарь.
Подле них Андрюша радостно гарцевал на лихом коне.