Во время этой сцены Бирон, чтобы избавиться от невольного обольщения, или для того, чтобы не мешать страсти Волынского расходиться более и более, на собственную его гибель, ласкал государынину собаку и, казалось, на нее одное обратил свое внимание. Наконец, он сказал:
- Ваше величество изволите женить Кульковского; вот и свадебный дом строится, но о невесте не было еще слова.
- Ваша правда, подойник готов, а коровы еще нет, - отвечала, смеясь, государыня. (Бирон успел предупредить ее насчет барской барыни, сказав, что эта пара будет презабавная.) Надо, - продолжала она, подозвав к себе Кульковского, - положиться на его вкус. Послушай, дурак, выбирай во всей империи, только не при моем дворе; даю слово, что, если изберешь достойную себя, не откажу быть твоею свахою.
Низко поклонился жених, положил руку на сердце, тяжело вздохнул и объявил, что страдает денно и нощно по госпоже Подачкиной и умрет, если она не будет его супругой.
- О ве, о ве! иссохнет бедный до второго пришествия, как спицка! - подхватил Лакоста.
- Oche bella armonia! - прибавил Педрилло, - corpo di bacco! [О, какая прекрасная гармония! черт возьми! (ит.)] одна толст, как бас, а другая тоненька фагот.
- Не парочка, а чудо! - вскричал Балакирев, - в пустую бочку поселится саженная змея.
- Кто ж эта знаменитая Подачкина, на которую пал такой счастливый жребий? - спросила государыня.
- Не знаю, ваше величество, - сказал Бирон.
- Моя барская барыня, - отвечал, смутясь, Волынской. (У него вертелись в голове темные догадки насчет ее.) Только удивляюсь очень, каким образом наш Парис, не сходя со стула в приемной его светлости, мог подметить такое сокровище, которое хранится у меня за тридевять замками.