- О! как же! как же!..
И Мариорица взяла за руку цыганку и посадила ее подле себя.
- Что ж? ты спасла свою дочку?
Мариула боялась сказать лишнее и отвечала:
- Нет, бедная погибла в огне; и косточек ее не нашли.
Жалость обнаружилась на лице доброй девушки; слезы навернулись на ее глазах.
- О, с этих пор ты можешь открывать при мне все лицо свое. Я не буду тебя бояться… Бедная! и что ж, у тебя была только одна дочь?
- Только одна!.. Извините… сударыня, если я вам скажу… она походила на вас очень, очень много.
Тут Мариула опять с нежностью схватила руку тронутой княжны, крепко, сладостно осязала ее в своих руках, еще раз поцеловала ее, и княжна оставила цыганку делать, что она хочет, и сама ее поцеловала.
Но горничная могла прийти и расстроить беседу, огражденную столь хорошо случаем от беспокойных свидетелей. На этот раз покуда довольно было для матери… Она напомнила о письмеце. Торопливо вынуто оно из груди, теплое, согретое у сердца.