- Если он поручил тебе взять его, - сказала Мариорица, отдавая свернутую бумажку, - так я тебе верю.
- Бог, ты да я будем только знать, - отвечала цыганка и, намолив княжне тысячи благословений господних, вышла от нее в упоении восторга.
Артемий Петрович ожил, получа письмо: чего не сказал он посланнице! Он готов был ее озолотить.
В бумажке, которую принесла она, заключалось следующее:
"Понедельник, поутру.
Вы требовали ответа на свое письмо: вот он. Тут мое все: и стыд, и мнение ваше, и жизнь моя! Возьмите это все в дар от меня. Не думала я долго, писать ли к вам: мое сердце, ваши муки, сама судьба приказывали мне отвечать.
Вы, верно, хотите знать, люблю ли вас? Если б я не боялась чего-то, если бы меня не удерживало что-то непонятное, я давно сама бы это вам сказала. Да, я вас люблю, очень, очень. Это чувство запало ко мне глубоко в сердце с первой минуты, как я вас увидела, и пустило корни по всему моему существу. Так, видно, хотел мой рок, и я повинуюсь ему. Неведомое ли мне блаженство вы мне готовите, или муки, которых я до сих пор не знаю, я не могу, не хочу избегнуть ни того, ни других.
Поутру же.
Я хотела послать к вам мой ответ в толстой книге учителя; да уж ее отослали. Ах! как досадно! Что подумаете вы?.. Глаза мои красны от слез.
На другой день.