Надеясь всего хорошего от личного свидания его с государыней, Эйхлер не отговаривал его.
Наскоро оделся кабинет-министр и отправился во дворец. Внезапному его там появлению изумились, как удивились бы появлению преступника, сорвавшегося с цепи. Придворные со страхом перешептывались; никто не смел доложить о нем императрице. Недолго находился он в этом положении и собирался уж идти далее, прямо в кабинет ее величества, как навстречу ему, из внутренних покоев - Педрилло. Наклонив голову, как разъяренный бык, прямо, всею силою, - в грудь Волынского. На груди означился круг от пудры.
- Ге, ге, ге! каковы рога у козла! - вскричал Педрилло, отскочив шага на два назад, выпучил страшно глаза и заблеял по-козлиному.
Разъяренный, забыв, что он во дворце, кабинет-министр замахнулся на шута тростью… удар был силен и пришел в шутовскую харю.
С ужасным криком растянулся Педрилло; кровь полила из носу струею.
- Кровь! кровь! убил!.. - раздалось по дворцу.
Тревога, беготня, шум. Прислуга, лекаря, придворные - все смешалось, все составило новый, грозный обвинительный акт против кабинет-министра.
Шута, вскоре оживленного, прибрали. Но через несколько минут вышел из внутренних покоев фельдмаршал Миних и объявил Волынскому от имени ее императорского величества, чтоб он вручил ему свою шпагу и немедленно возвратился домой, где ему назначен арест. Это объявление сопровождалось дружеским и горестным пожатием руки.
- Граф! - отвечал Волынской, отдавая ему свою шпагу и гоф-лакею свою трость, - участь моя решена… От вас Россия имеет право ожидать, чтобы вы докончили то, что внушила мне любовь к отечеству и что я испортил моею безумною страстью… Избавьте ее от злодея и шутов и поддержите славу ее…
Когда он возвращался домой, несколько людей остановили его карету.