- Все ли вы сказали? - прервал Зуда Артемия Петровича.
- Все, что должен был сказать и что исполню.
- Позвольте мне в свою очередь сделать вам вопрос, один только.
- Будем слушать и отвечать.
- Может быть, не с такою твердостию, как доселе говорили.
- Увидим, увидим! Ну, к делу, господин грозный противник!
- Противник всегда, в чем вижу вашу гибель. Прекрасно, благородно, возвышенно ваше рвение к пользе отечества, кто с этим не согласится? Но при этом подвиге необходимо условие, и весьма важное: собираясь в свой крестовый поход, вы, как твердый рыцарь, должны отложиться от всех погубных страстей. То ли вы делаете? Ваша благородная дама забыта, и волшебница под именем Мариорицы опутывает вас своими цветочными цепями. Надо избрать одно что-нибудь: или великий, трудный подвиг, или…
- Или волокитство, хочешь ты сказать, - прервал Волынской, несколько смутившись и покраснев. - О! эта шалость, из тысячи подобных, не опасна!.. Ты знаешь, холодный проповедник, что я не в состоянии пристраститься ни к одной женщине. Мариорица мила, прелестна… это правда; но один поцелуй - и страсть промелькнет вместе с ним, как потешный огонек.
- Он сожжет это полуденное растение и отуманит вас, сына севера, крестоносца, запаянного в броню железную! Что станется тогда с вашею доброй, любезной супругой, которая вас так любит?
- О! она женщина холодная, на эти вещи смотрит очень равнодушно.