- Поведай, поведай, что такое, - сказал с усмешкою хозяин, - но с уговором, чтобы ты сидел. Я буду мечтать, что беседую с Омиром, повествующим мне о прекрасной Елене.
- Помилуйте, я и постою пред лицом вашим.
- Да, боже мой, садись, я тебе приказываю.
Тредьяковский сел и возглагольствовал, помогая словам согласной мимикой.
- Человеческого духа такое, конечно, есть свойство, когда он сильно встревожен, что долго он как будто перстами ощущает, прежде нежели прямо огорстит слова для выражения своих чувств. В таком и я обретаюсь состоянии. Но дух, как Ираклий, чего не возможет! Он совершил во мне седьмой подвиг, и я приступаю. Я сей момент из собрания богов, с Олимпа и… и помыслите, ваше превосходительство, вообразите, возмните, какое бы благополучие меня ныне постигло.
- Что ж, ты видел государыню?
- Насладился ее божественным лицезрением, но этого не довольно.
- Она говорила с тобою?
- Еще выше и гораздо выше.
- Да не томи же нас!