Хохот был ответом ее; будто отголоски нечистого духа, он раздробился в роще, по которой они шли. Сильная стрельба покрыла адский хохот.
Вскоре поравнялись они с гуммельсгофскою горою, над которой качалось облако порохового дыму. Обошед ее, путники остановились в одной из ближайших к ней рощей, откуда можно было видеть все, что происходило в лощине.
- Боже! - вскрикнула Ильза голосом отчаяния, протянув шею. - Они бегут!
- Кто? - спросил с тревожным духом слепец.
- Русские бегут! нет спасения! - продолжала Ильза, ломая себе руки. - Злодей будет торжествовать! злодей заочно насмеется надо мной!.. Оставайся ты, слепец, один: меня оставило же провидение! Что мне до бедствий чужих? Я в няньки не нанималась к тебе. Иду - буду сама действовать! на что мне помощь русских, Паткуля; на что мне умолять безжалостную судьбу? Она потакает злодеям. Да, ей весело, любо!
Глаза Ильзы ужасно прыгали; отчаяние перехватывало ее слова. Не слушая молений старца, она бросилась к гуммельсгофской горе, целиком, сквозь терновые кусты, по острым камням.
- Ильза, Ильза, где ты? - спрашивал жалобно слепец, ловя в воздухе предмет, на который мог бы опереться. - Никто не слышит меня: я один в пустыне. Один?.. а господь бог мой?.. Он со мной и меня не покинет! - продолжал Конрад и, преклонив голову на грудь, погрузился в моление.
Ильза явилась на горе, в изодранной одежде, вся исцарапанная и израненная шиповником, без повязки, с растрепанными по плечам волосами - прямо у боку Вольдемара. Дорогою бешенство ее несколько поутихло.
- Вольдемар! - сказала она голосом, который, казалось, выходил из могилы. - Мы погибаем!
Вольдемар и без того был бледен, как смерть; слова, подле него произнесенные, заставили его затрепетать. С ужасом оглянулся он и окаменел, увидев маркитантшу.