— Дай водички, старшина. Сейчас ваш Ковалев накормил селедкой, умираю — пить хочу.
— Может, чаю согреть? — предложил Голубовский.
— Не надо. Давай воды… — Она осушила поданную кружку, поставила ее на стол и сказала: — Скучно вы живете. У вас и вода какая–то кислая. От скуки, наверно, испортилась. В нашей санчасти куда лучше. Мы и песни поем в землянках, и сказки рассказываем, когда работы бывает не очень много. В этом отношении в обороне хорошо. Обживешься в землянке, привыкнешь к месту, и уходить не хочется. Как в наступление пойдем, будет труднее.
— А скоро?
— Кто ж его знает. По–моему, скоро. Финны выдыхаются. Сначала атаковали, а теперь все больше постреливают и только. В землю закапываются. Ну, мы им скоро подсобим в этом…
— Фаина, — прервал ее Голубовский, — а у вас в санчасти никого не ранило?
— В санчасти — нет. В батальоне одного фельдшера миной поцарапало, но легко. Через недельку отлежится, Сергеева знаешь?
— Да.
— Вот его.
— Значит, у вас все–таки опасно?