Письма разобрали вечером. Ростовцев знал, что в полку их ждут с нетерпением. Очередная колонна машин должна была выйти лишь послезавтра. Значит, письма, в которых, вероятно, было столько ободряющего для людей, заброшенных так далеко от своих жен, детей, родных, должны были лежать еще около двух суток нераспечатанными. Подумав, Ростовцев вызвал к себе Антонова и приказал ему попросить разрешение отправить почту в штаб завтра утром на машине. Минут через пятнадцать сержант вернулся и нерешительно остановился у порога.
— Товарищ лейтенант, штаб не отвечает. Связи нет.
— Как нет? — тревожно воскликнул Борис. — Я же недавно сам говорил со штабом!
— Так точно. Но сейчас штаб не отвечает. Молчит. Сначала мне показалось, что ответили, но потом сразу все стихло. Ровно кто провода порвал. И сколько я потом ни звонил — ничего не получается.
— Может быть, аппарат испортился? — предположил Борис. — Подключите новый и попробуйте дозвониться еще раз. Сделайте это сейчас же.
Козырнув, Антонов вышел. Вскоре он возвратился.
— Ну, — нетерпеливо встретил его Ростовцев.
— Ничего не получается, товарищ лейтенант. Аппарат работает, а связи нет.
— Плохо… Может, снаружи где–нибудь контакт плохой. Вы проверяли?
— Проверял, товарищ лейтенант. У нас все в порядке. Повидимому, обрыв на линии.