Приподнявшись, он попытался ползти. Осторожно перенес вперед руки, подтянул тело, сморщился от нестерпимой сверлящей боли в ноге. Ползти было очень трудно, почти невозможно, но он все–таки полз, закусив до крови губы, чтобы не застонать.
С трудом он различил фигуры, бегущие со стороны траншеи.
— Наши, наши идут! — донеслось до него откуда–то издали. — Товарищ лейтенант, наши! Подмога!..
Снова теряя сознание, он различил среди опускавшегося тумана знакомое лицо. Ему показалось, что это Антонов. Он тут же понял, что ошибся, вспомнив ясно смерть сержанта и Тимошихина. Выстрелы, которые он слышал, сделались сильнее и чаще.
— Что с вами? — спросил его знакомый голос.
Собрав до конца остатки сил и сконцентрировав внимание на одной мысли, он ответил:
— Ничего… Немного ранили… А наши?..
— Наши атакуют. Финнов отбросили и зажали.
— И вы… вы… — он хрипло зашептал, злясь на то., что не в состоянии говорить громко: — Вы тоже… должны преследовать…
Туман, давящий своей невесомой тяжестью, завладел им, заслоняя все происходящее вокруг. Ему стало душно, и мир снова провалился куда–то.