Катя бесшумно исчезла, но через минуту вновь появилась с термометром.
— Это зачем? — спросил Ростовцев.
— Доктор велел мерить вам температуру три раза в день, — ответила она, без особых церемоний засовывая ему под рубашку термометр. — Обычно мы измеряем температуру только утром и вечером, — продолжала она, — но для вас сделано исключение. Доктор очень беспокоится за вашу ногу.
Ростовцев насторожился.
— Что же, если температура будет высокой, ногу отрежут? — спросил он.
— Я, право, не смогу вам этого сказать. А разве вы боитесь?
— А разве вы бы не боялись? — ответил он раздраженно.
— Девушке не идет быть безногой, — простосердечно заявила Катя и, решив, что этот аргумент не совсем убедителен, добавила для успокоения: — А для мужчины это даже красиво. Даже как–то интересно. Все будут знать, что вы смелый и храбрый и были на войне.
— Я желаю вам хромого мужа, — едко ответил Ростовцев, начиная опять злиться.
Катя, наслаждавшаяся собственным красноречием, пропустила его реплику мимо ушей и продолжала успокаивать дальше, как могла: