«А он еще ничего не знает, — подумала она, и ей стало жалко его. — Нет, надо скорее кончать, потому что это тяжело».
Стараясь не смотреть на него, она ответила:
— Ничего не случилось, Борис. Я только пришла проститься.
— Проститься?
— Я уезжаю, — продолжала она тем же тоном, но волнение, охватившее ее, помешало ей закончить. Она замолчала и опустилась на стул, чтобы собраться с силами. — Я уезжаю, вероятно, завтра. Мой отпуск истек.
— Почему же так внезапно?
— Я не сказала еще тебе всего, — она оставила его вопрос без внимания. — Я уезжаю совсем… Навсегда. Я больше не вернусь к тебе… — Она заторопилась, чтобы не дать ему перебить себя: — Конечно, я могла уехать, не приходя к тебе. Так было бы легче нам обоим. Но я считала, что это будет нечестно. И я решила все сказать тебе сама. Не осуждай меня. Я очень много думала и решила, что иначе поступить не могу. Зачем обманывать себя? Нужно трезво взглянуть в лицо правде.
Для Ростовцева ее слова были настолько неожиданными, что он с трудом понимал ее.
— Погоди! — воскликнул он, проводя рукой по лицу. — Что случилось?.. Что ты говоришь?.. Какая правда?..
— Неужели ты не понимаешь? — сказала она с легкой досадой. — Неужели ты не видишь, что мы стали друг для друга не тем, что прежде?.. Значит, я увидела это первой!