— Ты хочешь сказать, что намерена покинуть меня совсем?
— Да.
— Но… но ведь ты меня любишь?
Рита молча покачала головой.
— Как? — вырвалось у Бориса. — Хотя о чем я спрашиваю!.. Но… но, может быть, ты шутишь?
— Нет, — она снова покачала головой. — Нет, это не шутка. Это вполне серьезно… — Она проговорила это и сразу успокоилась от сознания, что самое тяжелое и неприятное уже высказано. И она теперь взглянула на Бориса с каким–то любопытством, желая определить, как он реагирует на ее слова.
— Как это нехорошо! — сказал он и замолчал, пытаясь собраться с мыслями. Он закрыл глаза и тяжело вздохнул. Он не желал ни спрашивать ее, ни требовать от нее объяснений. Ему захотелось только, чтобы она ушла. Ушла и оставила его одного.
Но Рита не уходила. Ей показалось, что он осуждает ее, и она произнесла:
— Не сердись на меня, Борис. Я старалась бороться с собой. Но что я могла поделать? Не думай, что мне легко.
Борис не менял положения. Он почти не слышал ее.