— Я сыграю вам, — согласилась Тамара, — когда вы подниметесь на ноги. Однако, мне думается, что вы ничего не потеряете, если и не услышите меня.
— Вы скромничаете. Это хорошо и нехорошо.
Не отвечая, Тамара взяла со стола исписанные им нотные листки. Ростовцев следил за ней. Он видел, как сосредоточилось ее лицо, когда она всматривалась в неровные, торопливо набросанные значки. Ему захотелось, чтобы на нем отразилось одобрение, и он напряженно ждал, что она скажет. Но она не сказала ничего. Посмотрев, она положила ноты обратно и тепло взглянула на него. Он встретил ее взгляд, и она опустила глаза.
— Скажите, Тамара, — спросил он, продолжая наблюдать за ней, — вы ко всем относитесь так же хорошо, как ко мне?
Она наклонила голову, слушая его. Подумав, она тихо ответила:
— Я отношусь ко всем одинаково.
— А, может быть, ко мне чуть–чуть лучше, чем к остальным?
— А вам это хочется?
— Да.
Она, поколебавшись, серьезно сказала: