Он понял, что это было сказано для него, и потупился. Потом поднял голову и кивнул в знак согласия.
— Хорошо. За дружбу!.. — произнес он и с каким–то ожесточением опрокинул в рот вино.
Постепенно все слегка захмелели, стали разговорчивее и веселее.
Ростовцев первым встал из–за стола. Он подошел к патефону и завел вальс.
— Танцуйте, — сказал он. — Юрий Петрович, Тамара, прошу!
— А ты? — спросил Ветров, поднимаясь.
— Ты же сам запретил мне двигаться. Я буду заведывать музыкой.
Ветров пригласил Тамару вальсировать. От вина у него немного кружилась голова, и он танцевал не совсем уверенно. Тамара с трудом приспосабливалась к его движениям. Ее разгоряченное лицо было совсем рядом, и Ветров невольно любовался ее темными волосами и матовой белизной ее кожи.
«А ведь она красивая», — снова, как тогда в коридоре у ее стола, подумал он и вслух сказал: — Вы очень хорошо танцуете. Я для вас — неподходящий партнер.
— О, нет, — ответила она, глубоко дыша, — у нас не получается потому, что я много выпила.