Тамара улыбнулась, и ему показалось, что в глазах ее появилось что–то особенное. Его вдруг неудержимо потянуло к ней, красивой и гибкой. Он неожиданно привлек ее к себе, но она тотчас же отстранила его.
— Простите, я устала, — сказала она мягко, словно не желая его обижать.
Ветров подошел к Ивану Ивановичу, одиноко сидевшему у отодвинутого в угол стола.
— Скучаете?
— Не так, чтобы очень, но немножко, — ответил Воронов. — Я же говорил, что мне, старику, не место среди вас, молодежи. А вы, дорогуша, тоже что–то невеселы… Все не дождетесь, когда на фронт отпустят?
Ветров помолчал.
— Откровенно говоря, да, Иван Иванович, — сказал он после паузы. — Ведь подумайте: больше месяца все это тянется. Много времени пропадает зря. — Он снова помолчал. — К тому же здесь, чего доброго, еще влюбишься в кого–нибудь, — добавил он, — и тогда — все пропало.
— В кого же? — спросил Иван Иванович.
— Мало ли в кого, — ответил Ветров уклончиво, следя за Ростовцевым и Тамарой, которые о чем–то беседовали друг с другом… — Смотрите, у них, кажется, дело идет на лад, — кивнул он в их сторону. — Я уже давно заметил, что между ними что–то происходит…
— Не слишком ли вы наблюдательны? — упрекнул его Воронов.