— Я? Возможно… Извините, меня, кажется, зовут, — сказал он, увидев, что Ростовцев манит его зачем–то к себе. — В чем дело, Борис? — спросил он, подходя к нему.
— На одну минутку… — Ростовцев взял его за рукав и отвел в сторону. — Мне хочется выпить с тобой, Юрий. Один на один.
— Прости, но я не могу.
— Почему?
— Я уже довольно выпил.
— Погоди… — Ростовцев отошел куда–то и вскоре вернулся с двумя рюмками и нераскупоренной бутылкой. Не обращая внимания на возражения, он откупорил бутылку так, что пробка выстрелила в воздух, и налил рюмки. — Возьми, — сказал он, протягивая одну ему и оставляя другую себе, — возьми и слушай. Это не простое вино, это вино особенное. Оно куплено на деньги Риты. Ты помнишь такую девушку?
— Ну и что же?
— Ничего. Я знаю, что ты ее помнишь. И я знал также, что ты когда–то мне завидовал… Ведь завидовал, сознайся?
Ветров задумчиво рассматривал отражение света от боков хрустальной ножки рюмки. Она была тонкая, тонкая, и лучи, отбрасываемые ею, приобретали сине–фиолетовое сияние. Он ответил не сразу. Качнув отрицательно головой, он произнес:
— Нет, ты ошибаешься. Тогда я тебе не завидовал. Если говорить о зависти, то она, может быть, появилась… сейчас. — Ветров, быстро вскинув глаза, взглянул прямо в лицо Борису. — Именно сейчас… — Он сделал особенное ударение на последнем слове и докончил, слабо махнув рукой: — Но и то потому только, что я немножко пьян. Немножко…