Слова Муули очень близко подошли к тому, что Пауль испытывал и переживал за последнее время, и раз уж сам Муули припомнил весенний случай с трактором, Пауль пожелал оттолкнуться от него; он подробно, со злостью, рассказал о недавней встрече с Роози и о том, что он думал о Кооре.
— Ага, а ты что думал? — насмешливо спросил Муули. — И обманет, и обведет, и будет таких, как Роози, поодиночке ловить… А все знаешь почему? Потому что, вот хотя бы ты — закопался в своем углу и думаешь: что мне до Роози, это не мое дело… А чье же дело-то? Знаю я вас… Вам бы сначала хлеба каравай да простокваши горшок, а как две коровы заведутся, уже и третью тянет приобрести, глядишь — и новый Коор вырос…
— Ты круто завернул очень, — несколько обиделся Пауль. — Не мое бы дело, я и не рассказывал бы…
— Ничего не круто, полезно послушать… А раз твое дело, так и помочь надо. Я вот на днях слышал в сельсовете разговор насчет тебя. Толковый сельский уполномоченный нужен в Коорди, в помощь Татрику. Уже пора, друг, и не только для себя поработать, как ты думаешь?
— Я? — удивился и смутился Пауль. — Но ведь…
Он хотел было сказать, что ему никак невозможно браться за какую-то работу вне Журавлиного хутора, ибо от этого будет страдать строительство на хуторе, но… глядя в насмешливое, умное лицо Муули, подумал, что невозможно это сказать: знает же тот о воскреснике, может быть знает даже о том, как Семидор рыл колодец и как Йоханнес Уусталу помогал зимой…
— Какие же могут быть «но»? — удивился Муули. — За Роози надо постоять?
В этот день работа у Пауля не очень ладилась. Пришло желание пройтись побродить — дать ход своим мыслям, как объяснил Пауль Айно. Он достал удилище с катушкой — самодельный спиннинг — приладил к бечевке никелированную блесну и отправился попытать удачу к мелководной речке Коорди, в которой попадались форели и щуки.
Шел узкой, заросшей полевой межой; отцветающий мышиный горошек цеплялся за ноги, разлетались при первом прикосновении мыльные пузыри одуванчиков, — семена их на крошечных пушистых зонтичках пускались в плавный полет, — ступали ноги по отяжелевшим медовым головкам клевера. Отцветало первое пышное летнее цветение, уже в стручки, в семя пошло. «Косить скоро, косить», — думал Пауль.
Шел Рунге и озабоченно раздумывал над последними событиями. Сами по себе они были совсем не крупного масштаба, но его личной жизни они угрожали многими осложнениями, — так казалось ему. Сельский уполномоченный! Значит, что же теперь, в его участок, в поле его деятельности, в числе других, войдут хозяйства Коора и Кянда. Значит, в будущем — встречи и даже, быть может, столкновения с ними? И это при всем его желании держаться подальше от всего возбуждающего хлопоты и ссоры в Коорди. Он почти досадовал на себя, что не нашел ничего возразить Муули и согласился.