«Без сомнения, Белокурая дама», – подумал Херлок Шолмс, когда фиакр отъехал.

Он выждал минуту, подошел к дому, вскарабкался на подоконник и, встав на цыпочки, через фрамугу заглянул в комнату.

Арсен Люпен стоял, прислонившись к камину, и оживленно что-то говорил. Среди присутствующих Шолмс узнал господина в рединготе и, как ему показалось, метрдотеля ресторана. Белокурая дама сидела в кресле, повернувшись к окну спиной.

«Совещаются, – подумал Шолмс, – события сегодняшнего вечера их взволновали, необходимо все обсудить. Вот захватить бы их всех сразу!»

Один из сообщников пошевелился, и Шолмс спрыгнул на землю и укрылся в тени. Господин в рединготе и метрдотель вышли из дома. Тут же зажегся свет на втором этаже, и кто-то закрыл там ставни. И внизу, и наверху все погрузилось во тьму.

«Он остался с ней на первом этаже, – подумал Херлок Шолмс. – Сообщники живут на втором этаже».

Он караулил часть ночи, опасаясь, как бы Арсен Люпен не ускользнул. В четыре часа он увидел двух полицейских в конце улицы, подошел, объяснил ситуацию и поручил им наблюдение за домом.

А сам отправился на улицу Перголез, к дому Ганимара, и разбудил его.

– Он в моих руках.

– Арсен Люпен?