Все опять хохочут.
-- Ах, Ховря! Ах, Ховря!!
-- Неправда, ей-Богу, неправда... В это время Клаша с Ковалевой вошла в залу; я за ними; скоро и Даша с Модестом пришли туда же...
-- Как я не люблю, когда так пристают! -- сказала Клаша Ковалевой.
-- Вот сострадательная душа! -- воскликнула Ковалева, -- Ховря очень рада; она готова все перенести, чтобы только бывать здесь. Ты, Клаша, уж слишком чувствительна. А еще соперница!
Клаша вспыхнула.
-- Не знаю, кто больше соперница, вы или я!
-- Это почему же? Ковалева переменилась в лице.
-- Полноте, полноте! -- продолжала Клаша, -- все понятно, все видно... очень видно (я дернул ее за рукав).
Но у нее уже сделались те злые глаза, которых я не любил; она начала потирать и пожимать одну руку другой (у нее это верный признак сильного волнения) и продолжала: