- Нет-с, не так давно... месяца с два.
- Ага! Ну-с, это хорошо! А куда-ж вы, батюшка, полагаете?
- То есть, насчет карьеры? Я полагаю в военную.
- Ага! Да, да. Это славно! Имеете состояние? Цветков ни под каким видом не ожидал такого вопроса и впопыхах счел нужным оцветить свою бедность.
- Нет... Видите ли... маменька моя, то есть матушка, имела сорок тысяч годового дохода, но я-с...
- Гм, - строго прервал студент, - мне нет дела до того, что имела ваша матушка, хотя я ее очень уважаю! Я спрашиваю о ваших собственных средствах...
Видно, никаких нет! Бедность, отец мой, не порок; скорей добродетель. Я тоже ничего не имею.
Отставной прапорщик провозгласил, что пора идти в деревню, и хотел взять под руку Поля, но Поль схватил Цветкова и снова опозоренный прапорщик наступил за то ему два раза на пятку.
Не стану описывать, как бабы водили хороводы; как свистала молодица Матрена, плавно поводя платком над головой; как другая женщина, постарше, шевелила все тело свое и топталась крепкими подошвами на влажной траве; как расстилался кучер в упоении пляски... Скажу только, что Цветков еще никогда не бывал так счастлив, и стал совершенно свободно глядеть на своих собеседников: вначале, еще не войдя в азарт, он боялся то знатности Поля, то учености сумрачного студента, то военности отставного прапорщика, позволявшего себе так смело критиковать все, что ни попалось ему на зуб.
Благородные дары Бахуса, обильно пролитые за ужином, скоро победили юношей, малопривычных к ним.