День ото дня он этого стал больше и больше бояться, и не греха того боялся, что он воспитателей своих забывает на дальней чужбине и в нищете, а боялся одного, чтобы кошелек не иссяк.
В этих опасениях еще больше стала наскучать ему царевна Жемчужина своими просьбами; ибо только что он наполнял сотни бочек золотом на тот случай, что завтра кошелек иссякнет, как государство, и жена, и другие люди требовали новых больших расходов, бочки пустели, и опять он исполнялся страха, и опять шел сыпать в подвал, говоря: «Не иссяк бы кошелек завтра! Кто знает!»
Поэтому, призвав тайно от царевны знаменитого зодчего, он сказал ему:
— Ты можешь ли мне зарок дать, что кончишь все здание в три года?
Зодчий сказал:
— Могу постараться, государь, когда твоя милость золота жалеть не будешь.
— Я не буду жалеть, — сказал Петро, — но если ты день опоздаешь, я тебя казню. Но и до тех пор, пока ты нe кончишь, я тебя здесь под стражей содержать буду, чтобы ты никуда уйти не мог и скрыться от боязни моего гнева, если увидишь, что окончанием запоздал!
Художник ужаснулся и в ту же ночь тайно бежал из царства царя Агона.
Петро этого самого и желал и смеялся. Но царевна Жемчужина, которой великий и прекрасный дворец ее не давал ни сна, ни покоя, горько рыдала и рвала свои волосы, жалея об этом, не смотрела на прекрасного мужа и, затворяясь одна в своей комнате, никого не хотела видеть.
Петро смутился, пожалел ее, пришел к ней и сказал ей: — Неужели, Жемчужина, я, молодой муж твой, уже тебе не утеха?