себя ежедневно обременять под одеждой, остерегаясь ножа, и когда он за обед с женою садился, то три особо для этого назначенных человека должны были приходить и каждого кушанья есть при нем по нескольку ложек, чтобы не отравили его.
Видев его заботу и смущение, царевна, жена его, не осмеливалась долго сказать ему о задуманном ею великом здании, и только все на стены и потолок старого дворца смотрела, а когда муж спрашивал: «Что ты смотришь на стены и потолок?», царевна ответила: «Потолок этот очень низок для царского жилища, и все эти изразцы и розы мне наскучили!» Но Петро ответил ей: «А мне нравится все это!» И она после этого молчала.
Наконец сказала она ему:
— Ты мой майский розан и апрельский цветок, или не видишь, что жена твоя бедная и не спит, и не есть?
И открыла ему, ласкаясь, свой замысел, прося выслушать художника самому.
Наскучили давно уже Петро все эти замыслы, и сказал он ей опять:
— Довольно с тебя, моя Жемчужина. Полно тебе все нового желать. И так хорошо. Мои руки устали уже насыпать в бочки золото для твоих утех. Я целые дни чрез тебя в подвалах провожу.
Но царевна ему:
— Ты бы только выслушал этого мастера! Когда услышишь речь его, сам пленишься.
Велел позвать мастера Петро и принял его благосклонно; слушал долго и потом сказал: