— Il y a quelque chose!.. В интересах и преданиях греков есть нечто такое, что больше их располагает служить России и Англии, чем католическим Державам. Относительно Англии и Австрии я скажу, что тут, быть может, сохраняется чувство еще со времен Меттерниха и Каннинга. Но, кроме того, вообще следует заметить, что славяне гораздо легче, чем греки, располагаются искренно к Державам католическим, и это очень натурально: у греков нет ни в Австрии, ни в Польше миллионов католических братьев. Греки одни на свете; их четыре миллиона с небольшим, и вся сила их в православных преданиях, а не в племени. Россия и греки — вот столпы Православия. А славяне могут измениться. Интересы и России, и греков требуют прежде всего, чтобы Православие было крепко, а у славян могут быть и другие наклонности.
— Так что же Англия? — спросил я, хотя и сам почти предугадывал ответ Михалаки.
— Англия, — сказал он, — может вредить грекам только поверхностно. Она может что-нибудь отнять, присоединить; но она не может развратить ни греков, ни славян так, как могут развратить их католические державы. Религия при англичанах, так же как и при турках, не в опасности. Вы знаете, что греки Ионических островов религиознее, чем греки свободной Эллады.
— Поэтому — Антониади?.. — подсказал Богатырев.
— ...не пойдет в драгоманы к австрийскому консулу, а к Виллартону, может быть, согласится.
— Но я вас спрашиваю, что выгоднее нам, нам? — еще раз спросил Богатырев.
Михалаки помолчал с минуту и потом сказал:
— Вы знаете, турки говорят дели-базар, бок-базар[13]! Пусть Антониади служит у Виллартона; нам будет лучше.
Богатырев засмеялся от удовольствия.
— Вы думаете, — спросил он, — что так как Виллартон дели и слишком обнаруживает свою игру, то Антониади будет все знать и будет передавать нам?