Вышел капитан Илиа. Еще темно было. Турки вспрыгнули было кто из–за строения, кто из–за камня… Офицер кричит:
— Вур, вур, вур (то есть бей его, бей, бей)! А капитан им:
— Что вы, благословенные, что вы? Это я… Поп здешний…
Остановились солдаты. А он шепчет им:
— Не входите вы, благословенные, в дом. Илиа человек ужасный. Он, спрятавшись, прежде чем сдаться, перебьет из ружья много народу. Вот скоро заря; дождитесь его и убейте. Будь он проклят, анафема, и меня измучил… Пора уже мне и утреню мою прочесть. Пустите меня, дети мои, домой пройти.
— Иди, учитель, иди, — сказал офицер, — ты скажи нам только, один Илиа в доме сидит или есть с ним товарищи?
— Один, — сказал Илиа и ушел; а как отошел подальше и как почувствовал, что до молодцов его уже не далеко, обернулся с высоты к туркам, выстрелил в них из пистолета и закричал им что было силы: — Вот вам разбойник Илиа где! Вот он где!
И убежал опять в горы с молодцами; а попа нашли в доме связанного и раздетого.
Об этом знаменитом деле его в газетах эллинских писали, и многие греки наши Сотираки, который его предать хотел, «пресмыкающимся» человеком звали, а про Илию говорили: «Нам, эллинам, такие герои нужны; нас немного на свете, и потому надо, чтоб один эллин и мужеством, и умом равнялся бы десяти людям других племен и государств!»