— Постой, добрый человѣче, — сказалъ ему кротко отецъ, — постой, мы не знали этого. Вотъ и самъ московскій консулъ.
— Ясакъ!..
Г. Бакѣевъ тогда схватилъ за руку чауша и воскликнулъ взволнованнымъ голосомъ:
— Ты не видишь, кто я… Ты пьянъ, животное…
Чаушъ отдернулъ грубо руку и, взмахнувъ прикладомъ, воскликнулъ:
— Я пьянъ, я пьянъ? Постойте же, покажу я вамъ… Окружи ихъ и приставь штыки, — скомандовалъ онъ солдатамъ.
Вмигъ всѣхъ насъ троихъ замкнули въ кругъ, и штыки со всѣхъ сторонъ почти уперлись въ наши груди.
— Кто вы такіе? — спросилъ еще разъ чаушъ грозно.
Я трепеталъ и не могъ даже и молиться… Вотъ мои предчувствія. Сбылись они. Я держался крѣпко за платье отца.
— Ты строго отвѣтишь за это, — сказалъ чаушу г. Бакѣевъ.