— Что́ есть и чего нѣтъ, эффенди мой? — спросилъ его какъ будто между другимъ дѣломъ и небрежно самъ Ибрагимъ. — Вы, кажется, другъ со всѣми консулами… Чего эти люди отъ насъ хотятъ? Скажите откровенно.
Отецъ отвѣчалъ ему на это такъ:
— Я, эффенди мой, слишкомъ неважный человѣкъ, чтобъ имѣть вѣсъ въ глазахъ дипломатовъ. Я имѣлъ счастіе заслужить только личную благосклонность гг. Благова и Бакѣева и еще съ г. Леси знакомъ давно, потому что онъ уже нѣсколько лѣтъ нанимаетъ у меня домъ.
— Прекрасный домъ! — воскликнулъ Ибрагимъ. — И г. Леси нашъ другъ и почтенный человѣкъ. Скажите мнѣ, что́ хочетъ отъ насъ г. Бакѣевъ, который съ вами друженъ? Умный ли онъ человѣкъ или нѣтъ?.. Умный человѣкъ долженъ различить злобу отъ ошибки. Ошибся чаушъ, и его накажутъ.
Въ эту минуту занавѣсь на дверяхъ внезапно поднялась, и въ дверяхъ предсталъ г. Бреше, блѣдный, въ сапогахъ со шпорами и съ большимъ бичомъ въ рукѣ.
Отецъ говорилъ, что и его самого, и Сабри-бея подняла вдругъ съ дивана невѣдомая сила.
Гордый Ибрагимъ поднялся медленнѣе ихъ и сдѣлалъ было нѣсколько шаговъ навстрѣчу, не теряя достоинства. Но г. Бреше, звеня шпорами, подошелъ къ нему и сказалъ, махая ему предъ лицомъ бичомъ своимъ.
— Эффенди мой! Вы славитесь вашими интригами противъ консуловъ. Совѣтую вамъ быть осторожнѣе и не раздражать меня. Если паша не пришлетъ черезъ часъ полковника извниться къ г. Бакѣеву, вы будете имѣть дѣло со мной… Вы, а не кто другой.
Отецъ поскорѣе вышелъ. Онъ боялся, чтобы турки не возненавидѣли его за то, что онъ былъ свидѣтелемъ такой унизительной для нихъ сцены.
Все это, конечно, онъ тотчасъ же передалъ г. Бакѣеву, который былъ очень радъ. Отецъ объяснилъ ему, что слово, сказанное имъ мимоходомъ сладкому, но самолюбивому портному Кака́чіо, принесло плоды. Онъ должно быть передалъ г. Бреше, что турки не очень испугались его угрозъ.