Молодцы христіане, которые плясали на гуляньѣ, пришли послѣ въ консульство и тамъ праздновали до полуночи, пили, плясали опять на дворѣ и пѣли разныя пѣсни. Одинъ изъ нихъ бросилъ вверхъ пустой стаканъ выше дома, и стаканъ не разбился.
Тогда всѣ молодцы закричали: «Zito! Да здравствуетъ Россія! Крѣпка она! Zito!»
Г. Благовъ вышелъ на балконъ, посмѣялся съ ними и отпустилъ ихъ говоря: «Смотрите, не буяньте, а то попадетесь туркамъ». И легъ спать. Только что онъ легъ, вдругъ въ двери консульства стучатъ. Что́ такое? Матери молодцовъ пришли и плачутъ, что ихъ сыновей турки въ тюрьму заперли. Г. Благовъ успокоилъ этихъ женщинъ и самъ поутру вставъ поѣхалъ къ пашѣ.
— Мнѣ очень жаль, — сказалъ онъ ему, — что въ самомъ началѣ нашего знакомства уже случаются непріятности.
Разсказалъ, какъ у него народъ пѣлъ на дворѣ и какъ заперли молодцовъ.
— Здѣшній эпирскій простой народъ, и мусульмане и греки, всѣ драчуны и буяны, я ихъ знаю, — сказалъ ему паша смѣясь. — Они любятъ всякія исторіи. Эти шалуны были безъ фонаря и кричали на улицѣ. Когда заптіе ихъ остановили, они выругались, и часть ихъ ушла, а двое попались. Они бранили полицію.
На это Благовъ отвѣчалъ:
— Я не имѣю офиціальнаго права защищать турецкихъ подданныхъ и вѣрю, что эти мальчишки виноваты сами; но знаете что́? Хорошо ли для васъ самихъ, для турецкой власти, чтобы народъ говорилъ: «Не за то, что мы бранились насъ заперли, а за то, что мы именно у русскаго консула веселились. Намъ и веселиться съ единовѣрцами нельзя!»
— Это я и самъ понимаю и хочу забыть это дѣло въ угоду вамъ, — сказалъ паша. Онъ позвалъ офицера и велѣлъ ихъ выпустить.
Съ этой минуты паша и Благовъ сошлись.