— Э! Пусть будетъ и такъ… А все-таки на свиду самое лучшее дѣло.
Въ эту минуту бесѣду нашу прервали человѣкъ до двадцати архонтовъ: купцы, доктора и учителя, которые пришли поздравлять г. Благова съ пріѣздомъ, а можетъ быть и выразить свое сожалѣніе о непріятностяхъ, случившихся безъ него.
Тутъ былъ и красивый Куско-бей, и скромный Арванитаки въ очкахъ, и важный Би́чо Бакыръ-Алмазъ, и полный Ставро-Мустаки, и Вро́ссо, и Ме́ссо, Исаакидесъ и, къ удивленію моему и радости, самъ Несторидесъ мой, который тоже наканунѣ пріѣхалъ совсѣмъ на житье въ Янину изъ Загоръ, и многіе другіе.
Маноли однимъ прыжкомъ вылетѣлъ въ сѣни и привѣтливо объявилъ, что консулъ будетъ очень жалѣть, но что онъ утомился путемъ и раннею обѣдней и отдыхаетъ, и просилъ ихъ завтра утромъ зайти позднѣе, чтобы навѣрное застать его дома и свободнымъ.
— Я доложу ему, и онъ будетъ ждать васъ, — сказалъ архистратигъ Эпира.
Архонты удалились, а мы хотѣли возобновить нашъ интересный разговоръ.
Но въ эту минуту въ сѣняхъ явился Сабри-бей. Онъ былъ присланъ отъ паши узнать о здоровьѣ г. Благова. Опять Маноли выпорхнулъ и отправилъ его вѣжливо и со многими комплиментами назадъ.
Тогда попъ Ко́ста началъ снова:
— Да! надо все привести теперь въ порядокъ и правильность. Христіанство страждетъ. Вотъ и Одиссей этотъ бѣдный за вѣру и отчизну потщился, а получилъ одни побои и больше ничего. Долго ли будетъ турокъ глумиться надъ нами? Все это дѣло Назли не такъ бы вести надо, а чтобъ ужасъ и трепетъ былъ туркамъ внушаемъ! Но безъ хозяина что́ за строй и что́ за экономія въ домѣ!
Бостанджи-Оглу оскорбился за себя и Бакѣева и отвѣчалъ смѣясь, но со злобой: