— Скажите, mon cher monsieur Blagow, во сколько часовъ вы совершили свое знаменитое путешествіе отъ Арты до Янины?
Бакѣевъ въ волненіи, ему хочется, чтобы разговоръ скорѣе сталъ откровеннѣе… Чтобы заговорилъ хоть кто-нибудь о немъ и о Бреше…
Онъ вдругъ врывается некстати въ бесѣду.
— Monsieur Благовъ ужасно спѣшилъ; онъ ѣхалъ такою ужасною ночью всего семь часовъ, и я, конечно, не знаю, какъ выразить ему мою признательность…
Никто ему не отвѣчаетъ, а Благовъ говоритъ только Ашенбрехеру очень веселымъ тономъ:
— Я люблю иногда, сознаюсь въ этой слабости, разныя трудности и сильныя ощущенія.
Киркориди, пока тѣ говорятъ, въ сторонкѣ жметъ крѣпко руку Бакѣеву и шепчетъ ему очень глухо, очень глухо:
— Какъ вы себя чувствуете? Здоровы ли вы?
— Вы знаете, — тихо и мрачно отвѣчаетъ Бакѣевъ.
— Такъ! такъ! что́ дѣлать!.. — еще глуше шепчетъ ему по-гречески Киркориди подъ шумъ другихъ голосовъ; и прибавляетъ еще тише по-итальянски и со вздохомъ: «Prepotenza!»