Докторъ сѣлъ у мангала, снялъ шляпу и перчатки и нѣсколько времени сидѣлъ молча, крайне печальный и задумчивый. Только брови его дергались надъ унылыми, потухшими очами. Но вдругъ онъ оживился, всталъ и воскликнулъ:
— Ха-ха! ха-ха! консула! Très bien! Très bien! Теперь наверху совѣщаніе. Благовъ не уступитъ и не до́лжно… Могу сказать, что у него есть тактъ.
Бостанджи-Оглу, который при всемъ ничтожествѣ своемъ любилъ не хуже другихъ подстрекать доктора на разныя его выходки, замѣтилъ:
— Бреше ужасно невѣжливъ и ему оскорбить человѣка не значитъ ничего.
Докторъ продолжалъ, одушевляясь все болѣе и болѣе.
— Французскій умъ! Французская вѣжливость! Гдѣ она? Я ихъ не вижу въ Бреше… Бреше! Французское невѣжество, французская грубость… Какое сравненіе съ моимъ Благовымъ (и лицо доктора сдѣлалось внезапно мило и пріятно, глаза его стали сладки и томны). Благовъ, это истинная цивилизація, это порода. C’est la race… la race (онъ опять ожесточился и наступалъ грозно на насъ, чтобы показать силу аристократіи и породы). Мать — княгиня, владѣтельной скандинавской крови. А? могу сказать — Рюрикъ!.. А? Не такъ ли? Рюрикъ… Было три князя: Рюрикъ, Синеусъ и Труворъ… Ха, ха, ха, ха! Я все это изслѣдовалъ… Я знаю больше твоихъ учителей, Одиссей мой милый, а? Скажи? больше? а, скажи, больше?
— Больше, докторъ, гораздо больше.
— Рюрикъ, Скандинавы, les Varengiens… А? Les varengiens… Какія имена! они служили у византійскихъ императоровъ… C’est la race! Взгляните на походку (и докторъ шелъ къ дверямъ, шелъ отъ нихъ опять къ намъ стойко и прямо, съ нѣсколько военнымъ оттѣнкомъ — это былъ Благовъ).
Потомъ, вдругъ разразившись на мгновеніе хохотомъ, топотомъ и крикомъ, онъ подошелъ ко мнѣ тихо и сказалъ съ глубокимъ отвращеніемъ и почти съ жалостью:
— А monsieur Бреше? Онъ въ Азіи прежде ѣздилъ какъ commis-voyageur… приказчикъ, шелковыхъ червей скупалъ. Червей! червей! — продолжалъ онъ съ негодующимъ укоромъ. — Онъ дипломатъ теперь… Червей… Отецъ Благова, вотъ взгляни сюда, густыя эполеты… Трикантонъ77 съ бѣлымъ плюмажемъ… Конь лихой… Кресты и ленты Государя! Борецъ противъ la grande armée (и докторъ поднималъ надъ головой моей палку, какъ бы желая доказать мнѣ ощутительно, до чего былъ властенъ и могучъ покойный отецъ Благова).