Хаджи-Хамамджи продолжалъ:
— Я сдѣлаю водосвятіе, вступивъ прежде въ Бенаресъ при восторженныхъ крикахъ народа: «Zito, Хаджи-Хамамджи, графъ Дели-Пе́тро Загималайскій!..» Сдѣлавъ водосвятіе только для войска, не принуждая ни къ чему народъ, я, напротивъ того, покажу примѣръ терпимости и пойду прежде въ мусульманскую мечеть, и сниму сапоги, и скажу такъ, поднимая руки къ небу: «Аллахъ экберъ! Богъ одинъ для всѣхъ, и Магометъ былъ человѣкъ великій». Замѣтьте, скажу не пророкъ, а человѣкъ, и скажу это pour que notre clire à nous ne pouisse m’accouser! Англичане глупы, что мѣшаютъ людямъ въ Индіи бросаться подъ колесницу богини. Пусть люди будутъ свободны… При такого рода свободѣ будетъ больше послушанія и любви.
Всѣ смѣялись. Но Благовъ сказалъ оратору такъ:
— Слава Богу, что мы не мечтаемъ о томъ, о чемъ вы мечтаете. Если бы все то, что́ вы говорите, свершилось, отъ Россіи не осталось бы и слѣда. Мы всѣ бы уѣхали жить на югъ и востокъ. Такого рода тріумфы были бы началомъ паденія для настоящей, для нынѣшней Россіи.
— Тѣмъ лучше! Мы, греки, поможемъ вамъ просвѣтить Востокъ, — возразилъ Хамамджи. — Надо желать только одного: надо вести дѣла такъ, чтобы ни одна западная держава не могла мѣшаться въ дѣла Востока, кромѣ Россіи. Что́ могло быть лучше трактата сороковыхъ годовъ между Турціей и Россіей? Особливо эта анаѳемская Австрія! У нея отняли Ломбардію, отнимутъ Венецію, Чехію… Надо отнять все. Изъ всѣхъ державъ, дѣйствующихъ на Востокѣ, всѣхъ вреднѣе, всѣхъ растлѣннѣе нравственно — это Австрія. Для насъ, грековъ, достаточно вспомнить, что Австрія — родина Меттерниха, предъ которымъ напрасно преклонялъ колѣни, умоляя за насъ, нашъ благородный Ипсиланти. Въ 1822 году Меттернихъ убѣждалъ императора Александра I предоставить свою распрю Россіи съ Турціей на рѣшеніе европейской конференціи. Но великій Каподистрія успѣлъ во-время раскрыть глаза императора на эти сатанинскія козни…
Въ эту минуту въ залѣ показался австрійскій консулъ.
Хаджи-Хамамджи внезапно умолкъ; г. Благовъ пошелъ навстрѣчу Ашенбрехеру, и всѣ поспѣшно встали, кланяясь.
Г. Ашенбрехеръ любезно здоровался со всѣми и всѣмъ пожималъ руки. Онъ восклицалъ и по-итальянски, и по-гречески:
— А, киріе Вро́ссо! А, синьоръ Ме́ссо!
Г. Благовъ представилъ ему Хаджи-Хамамджи и сообщилъ ему вполголоса, что это человѣкъ чрезвычайно занимательный.