Лишь только до Нивицы дошелъ слухъ о томъ, что Джефферъ-Дэмъ ходитъ свободно по Янинѣ, все село поднялось въ изступленіи и рѣшилось выселиться во что́ бы то ни стало и куда бы то ни было. Движеніе это понемногу сообщилосъ и жителямъ другихъ сосѣднихъ селъ. Однако селяне хотѣли сначала посовѣтоваться съ вліятельными лицами въ Янинѣ и пріобрѣсти себѣ поддержку въ консульствахъ; поэтому, выбравъ для этой цѣли надежныхъ людей, они поручили имъ прежде всего обратиться къ Благову и къ эллинскому консулу Киркориди.
IV.
Я принялъ жителей Нивицы, (ихъ было трое), разумѣется, какъ слѣдовало, съ уваженіемъ и участіемъ; посадилъ, угостилъ ихъ консульскимъ кофеемъ и самъ крутилъ имъ сигарки и спрашивалъ обо всемъ обстоятельно.
Я видѣлъ, что я имъ понравился, и одинъ изъ нихъ, старикъ, сказалъ мнѣ такъ:
— Жаль, что отца твоего здѣсъ нѣтъ… Какъ это такъ долго безъ хорошаго драгомана консулу оставаться?..
— Отецъ скоро будетъ, — отвѣчалъ я.
— Когда еще будетъ! А консулу бы нужно пока хорошаго драгомана изъ здѣшнихъ.
— Вотъ Бостанджи-Оглу пока ходитъ по дѣламъ въ Порту.
— Не здѣшній. Нужно бы здѣшняго, — сказали селяне. — Твой отецъ такой человѣкъ, какого нужно… А пока бы другого взяли; хорошо бы сдѣлали. Отчего консулъ Исаакидеса не возьметъ на время? Онъ человѣкъ грамотный, имѣетъ и мозгъ, и состояніе, и все, что́ нужно.
— Онъ и турокъ ненавидитъ такъ, какъ нужно, — прибавилъ съ веселою улыбкой другой.