На это я не отвѣтилъ. Его лесть и корыстныя надежды, которыя онъ возбудилъ во мнѣ, боролись въ душѣ моей съ тѣмъ все-таки непріятнымъ впечатлѣніемъ, которое производилъ во мнѣ его ползающій характеръ… Конечно, что́ говорить. Хорошо получить пятьсотъ золотыхъ или имѣніе, или домъ… Хорошо!..
— Еще рюмочку на дорогу, — говорилъ Исаакидесъ.
Я выпилъ еще одну рюмку на дорогу, кланяясь, благодаря и обѣщая сдѣлать все, что́ могу…
— А что́ могу, все-таки не знаю!
Наконецъ Исаакидесъ отошелъ отъ меня и, присоединясь снова къ женѣ и господину Вамвако́су, продолжавшимъ еще вмѣстѣ пѣть, началъ тоже басомъ патріотическій припѣвъ:
Эллада! Эллада!…
Я смотрѣлъ, гдѣ Кольйо… Но онъ опять куда-то скрылся… Я пошелъ искать его и нашелъ его внизу въ сѣняхъ у открытаго окна.
— Задыхаюсь, — сказалъ онъ. — На вѣтеръ свѣжій хотѣлъ… Пойдемъ домой…
— Что́ съ тобой, Кольйо? — спросилъ я. — Ты опять печаленъ?..
— Ничего. Голова болитъ…