И я нетвердымъ голосомъ отвѣчалъ:
— Сами вы знаете, бей-эффенди мой… Что́ мнѣ турчанокъ водить…
Насладившись немного моимъ минутнымъ страхомъ, Шерифъ-бей перемѣнилъ, разговоръ и, взявъ со стола коробочку фосфорныхъ спичекъ французской фабрики съ отвратительными карикатурами, показалъ ихъ мнѣ, удивляясь, зачѣмъ это безобразіе и какой тутъ вкусъ, и слово за словомъ началъ ужъ очень серьезно жаловаться, что Европа нестерпимо вредитъ Турціи своими мануфактурными издѣліями; что лампы, фосфорныя спички, дешевый фаянсъ и гнилые англійскіе ситцы и ковры, все это губительно и вредно для турокъ и для христіанъ, и вообще для всѣхъ жителей европейской Турціи; что прежде, напримѣръ, весь Эпиръ и вся Ѳессалія ходили въ фустанеллахъ домашняго тканья, а теперь всюду эта анаѳемская «американика». Разспрашивалъ меня, знаю ли я ткань, которую дѣлаютъ въ селахъ люди изъ растенія спарта… Однимъ словомъ, онъ повелъ бесѣду о коммерческихъ вещахъ, которыя были мнѣ съ раннихъ лѣтъ понятны и какъ нельзя болѣе доступны.
— Когда бы Турція наша была сильнѣе, — сказалъ онъ, — нужно было бы положить въ Дарданеллахъ и во всѣхъ портахъ 50% на сто, сто на сто на всякій европейскій ввозъ… А то это только развратъ и разоренье для всѣхъ подданныхъ султана… Эта франкья!..
Я соглашался со всѣмъ этимъ искренно, ибо и отъ отца своего слыхалъ еще прежде и не разъ, а очень часто, что слишкомъ свободная торговля губитъ Турцію и что самое лучшее бы было, если бы Россія, господствуя въ этихъ юго-восточныхъ странахъ, могла бы положить неодолимый желѣзный предѣлъ европейской коммерціи…
Отецъ мой полагалъ, что это стоитъ даже купить цѣлымъ періодомъ кровопролитныхъ войнъ въ родѣ Греко-Мидійскихъ или Пуническихъ, изъ которыхъ страны болѣе бѣдныя и менѣе промышленныя всегда выходятъ подъ конецъ побѣдительницами.
Я былъ очень радъ, что бей завелъ со мной разговоръ о такихъ серьезныхъ дѣлахъ и, вспомнивъ еще, что отецъ мой, когда ему случалось вести подобнаго рода разговоры съ турками или вообще съ людьми, которымъ онъ вполнѣ довѣриться не хотѣлъ, замѣнялъ мысль о господствѣ Россіи мыслью о «всеобщемъ военно-торговомъ союзѣ восточныхъ государствъ, лишь подъ руководствомъ Россіи», подумалъ немного, можно ли это сказать (и отчасти, быть можетъ, подъ легкимъ вліяніемъ раки ) и выразился такъ въ отвѣтъ бею:
— Бей-эффенди мой! Ваша всеславность говорите правду. Но, чтобы Востокъ могъ противостать коммерческому вліянію Европы — необходимъ союзъ Турецкой имперіи, Персіи, Румыніи, Сербіи, Греціи и Египта съ Россіей противъ Запада; тогда можно было бы измѣнить тарифъ и уничтожить весь этотъ ввозъ. Я не могу припомнить цѣну, но отецъ мой говорилъ, что одинъ золотникъ шелку, который въ сыромъ видѣ высылаютъ, напримѣръ, адріанопольскіе купцы въ Европу, возвращается въ Турцію оттуда въ видѣ шелковой матеріи, которой цѣна баспословна, если сравнить ее съ сырымъ матеріаломъ… Нуженъ могущественный союзъ. Это мнѣніе многихъ опытныхъ людей, бей-эффенди мой. И я, конечно, ничтожный еще мальчишка, но имѣю уши и слышу, и что́ слышу, то теперь излагаю вамъ…
Шерифъ-бей налилъ себѣ еще раки, выпилъ, вздохнулъ и, жалобно прищелкнувъ языкомъ, взлянулъ на меня плутовски и сказалъ:
— Союзъ всѣхъ этихъ государствъ съ Россіей!.. Прекрасно! А слыхалъ ты басню о желтомъ быкѣ Сары-Окюсъ?