— Положимъ, кира-Гайдуша, что я загорецъ и что въ дѣлахъ имѣю глаза открытые; только по совѣсти я вамъ скажу, что мать Шерифъ-бея просила меня отцу моему написать, чтобъ онъ помѣшалъ Исаакидесу теперь требовать всѣхъ денегъ съ ея сына и уговорилъ бы его на сдѣлку пойти. Я вотъ и хочу знать, что́ это такое тутъ кроется?
Гайдуша сѣла на полъ и, задумчиво помѣшивая щипцами уголья въ мангалѣ, сказала:
— Ты не выдашь меня Благову?.. Поклянись.
Я поклялся Богомъ.
— Хорошо, — сказала она, — я все знаю и все скажу тебѣ. Не пиши ничего отцу. Не надо. Благовъ ничего Шерифу не сдѣлаетъ… И твой отецъ даже ничего, ни даже одного піастра лишняго не получитъ. А придется твоему отцу возвратить Исаакидесу тѣ двѣсти лиръ, которыя онъ взялъ у него. А тогда Благовъ возьметъ бумаги эти всѣ и броситъ Исаакидесу въ морду… Скажи мнѣ, звонитъ ли колоколъ въ Артѣ или не звонитъ?
— Не знаю! — прибавилъ я и сказалъ, что было отъ Бакѣева извѣстіе, но все-таки кажется еще не звонили…
— Ну, подумай тогда самъ… Подумай о томъ, что у Шерифъ-бея есть родные въ Артѣ и Превезѣ, и если будетъ колоколъ звонить, такъ Исаакидесу дѣла своего не выиграть. Благовъ не станетъ имъ заниматься. Ему колоколъ нуженъ, а о томъ, есть ли у отца твоего деньги отъ Исаакидеса или нѣтъ, большая ему забота… Благовъ думаетъ о большихъ вещахъ, а не объ отцѣ твоемъ и объ Исаакидесѣ…
Итакъ, все это было ясно теперь! Шерифъ-бей долженъ былъ хлопотать, какъ знаетъ, о колоколѣ въ Артѣ; Бакѣевъ долженъ былъ хлопотать о колоколѣ въ Артѣ; вице-консулъ въ Превезѣ долженъ былъ хлопотать о колоколѣ въ Артѣ; Исаакидесъ на свои деньги долженъ былъ заѣхать въ Превезу и Арту и стараться въ ущербъ себѣ и не зная даже, что его врагъ Шерифъ-бей ему тайно помогаетъ и самою этою помощью вредитъ, стараться все о томъ же колоколѣ въ Артѣ. Каймакаму артскому былъ обѣщанъ св. Станиславъ на шею за этотъ колоколъ. Имя отца моего должно было явиться въ судилищѣ лишь для того, чтобы все этотъ же колоколъ возвѣщалъ мѣднымъ гласомъ своимъ на весь Эпиръ православный: «Братья-греки!.. Братья-греки!.. Не измѣняйте Россіи. О! братья-греки… Замолкли на время ея пушки… Но не замолкъ ея звучный голосъ… Не настало время снова звать васъ къ битвѣ; оно опять придетъ… Но пока глась Россіи зоветъ васъ на мирную молитву въ святой храмъ того православія, которымъ вы ее, Россію эту великую, когда-то просвѣтили… Братья-греки!.. Братья-греки… Не бойтесь… Пока въ Россіи есть такіе молодцы, какъ я, Александръ Благовъ, не попрутъ и васъ, эллины, никакая вражда, никакое иго, никакія усилія злобы»…
Послѣ этихъ словъ Гайдуши мы оба долго и задумчиво молчали. Она все сидѣла на полу у мангала. Наконецъ она сказала:
— Онъ не любитъ купцовъ.